Цитата

Правильно поступать не так уж трудно — надо просто поставить себя на место другого человека, почувствовать то, что он чувствует. И сделать это надо быстро, сразу, мгновенно. Почувствуешь — и поступишь правильно

Из интервью журналу Citizen K, №9 (22), 05.12.2011

Новости

Дата публикации: 08 июня 2020
Дата публикации: 04 февраля 2018
Дата публикации: 12 июля 2013
Дата публикации: 16 марта 2013

Вы здесь

Владение языком

Аватар пользователя Борис Кунин

В недавнем своем выступлении на «Эхе Москвы» писатель Виктор Ерофеев вскользь упомянул о своем лечении в клинике. В паре десятков километров от Парижа. Надо думать, не очень давнем. Ибо чего бы ему вспоминать о событии, произошедшем год или более тому? Без всякого, как говорится, информационного повода. То есть, все эти коронавирусные ограничения и запреты, конечно же, для всех равны, но некоторые все же «ровнее».

Но, не суть. Есть у человека возможность провести две недели в реанимации французской клиники и – замечательно. К русскому патриотизму это ведь не имеет никакого отношения? Так вот, владея французским иногда лучше, чем некоторые из персонала клиники, Ерофеев, разумеется, не скрывал, что приехал из России. И почти всегда (за редким исключением) натыкался на недоуменно-вопросительный взгляд: «А Россия – это что? Где это вообще?». Китай – знаем, США… «А-а, вы из Москвы! Как же, слышали. А что, это в России?». Ну, примерно так. Это к вопросу о «величии», «владении умами» и прочим скрепам. Да и о русском языке тоже.

Вот, кстати, о нем. Точнее, немного об историках с их «исторической наукой». Как-то, несколько недель тому неожиданно в памяти всплыла одна из версий происхождения названия моего родного города. Дескать, в XII веке (никак не позднее!) на Соже были мели, и плотогоны, проплывая мимо крутого берега справа по течению реки, якобы предупреждали друг друга: «Го-го, мель!». Вот и стали потом называть тамошнее поселение «Гомель». К слову, и само название реки тоже очень «русское», не правда ли?

Легенда, конечно, по-своему красивая… Вот только кто сказал, что в те времена плотогоны говорили на русском языке? Заметьте, даже не местные жители, а всего лишь проплывавшие мимо люди, чьи родные места находились за сотни километров. Это во времена, когда даже летописной записи (?) об образовании Москвы еще не было и в помине. Во времена, которые почти семь столетий отделяли от появления «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля. В котором он, к слову, «при толковании иностранных заимствований подбирает к ним ряд близких по смыслу русских слов, в том числе придуманных им самим (гимнастика – ловкосилье, атмосфера – мирокопица, горизонт – небозём, адрес – насылка). Таких было «всего-то» около двух с половиной сотен. Но попробуйте сегодня их кому-то сказать. Не поймут ведь!

Так вот, если тот язык – по Далю – великорусский, то, очевидно, есть (или был в современном ему XIX веке) еще и другой. Просто русский. Точнее – руський, как Владимир Иванович изначально написал. В рукописи, так сказать. А еще, говорят, он сетовал, что уже в нескольких десятках верст от Москвы народ его «живого великорусского» не понимал вообще. Наверное, сплошь туркменские и таджикские «гастарбайтеры» там жили. Впрочем, куда ни кинь взгляд, сплошь «русские» слова, без дополнительного толкования понятные любому, владеющему сегодня языком: Москва, Кострома, Самара, Волга, Кама…

И еще один пример из этой же серии. Есть на Земле одно из крупнейших парнокопытных, бегемот или гиппопотам называется. Со вторым названием все понятно: от латинского Hippopotamus amphibius. А «бегемот» – это на каком? Вот на немецком Nilpferd или Wasserpferd нет вопросов: нильская или водяная лошадь. А бегемот – это который быстро бегает и чем-то мотает? Интересно было бы узнать – чем же именно?

Это я все к тому, что современные (да и не только) историки, с одной стороны, часто оперируют понятием «так принято». С другой же объясняют события и географические названия, исходя из норм современного русского языка. Который произошел от «старорусского». Он же «старославянский», «близкородственный» (чаще всего – основополагающий) белорусскому и украинскому. Как минимум. Вот только почему-то Евгений Киселев, свободно владеющий персидским (это тот, который новоперсидский, фарси), за более чем десяток лет жизни в Украине так и не заговорил на украинском. Ну, это тот, который «испорченный» русский.

И в заключение – необходимое «лирическое отступление». Для всех, родившихся и выросших в Советском Союзе, современный русский язык был (и остается!) родным. В большинстве случаев – единственным. Иногда – одним из двух или даже трех. Это – не хорошо и не плохо. Это – реальность. Но, когда, основываясь на нем, нам начинают объяснять события и названия давно минувших дней, выдавая к тому же это как истину в последней инстанции, извините. Готов воскликнуть вслед за незабвенным Станиславским: «Не верю!».

Русская, газета, журнал, пресса, реклама в Германии
Русские газеты и журналы (реклама в прессе) в Европе