Цитата

Чего не брал — не отдам, чего не видел — не знаю.

Новости

Дата публикации: 04 февраля 2018
Дата публикации: 12 июля 2013
Дата публикации: 16 марта 2013

Вы здесь

Сигара и рояль. Глава 19. Между небом и землей, лето 1991 года.

Аватар пользователя Борис Кунин

Сигара и рояльУвы, это даже обычная простуда, кажется, тянется бесконечно долго. А всё хорошее пролетает быстро, как смазанная картинка за окном скорого поезда. Вот мелькнул какой-то городок, названия которого так и не удалось прочитать. На лугу с пожухлой от солнца травой пёстрой полосой промелькнули лениво жующие коровы. Прогрохотали фермы железнодорожного моста, перекинутого через извилистую лесную речушку невероятно синего цвета. На несколько секунд закрыла обзор густая пыль от мирно пашущего трактора или комбайна. И опять потянулась буро-зелёная стена соснового леса, изредка расступающаяся залитыми солнцем небольшими полянами или почти высохшими от многодневной жары болотцами.

Веронике показалось бы мало и трёх месяцев, не говоря уж о двадцати днях отпуска. Тем более что впечатлений было с избытком. Общение с бабушкой и её семьей, поездки в Гамбург, Ганновер, Кёльн…

Ещё учась в школе, она хорошо запомнила картинку из учебника  истории, на которой был изображён величественный Кёльнский собор. И никогда не могла подумать, что будет стоять когда-нибудь под его древними сводами и слушать органную музыку. А потом бродить по брусчатке узких улочек старого города, слушая краткие пояснения бабушки. Которая, конечно, готова была говорить без умолку, но, взглянув один раз на лицо внучки, поняла, что большинство из сейчас сказанного благополучно пролетит мимо её ушей. Для Вероники в эти часы было гораздо важнее увидеть как можно больше. И отложить всё это где-то в глубинах сознания. А, может быть, души или сердца. Отложить до более спокойных времён, когда появится возможность всё разложить по полочкам. И впечатления, и восторги, и не проходящую горечь от того, что эта встреча случилась так поздно.

Назад, в Белоруссию, Вероника летела вместе с «дядей» Герхардом, который, конечно, смог купить билет на этот же рейс. А в сумке у неё лежала фотография бабушки Ани, привычно сидящей за белым роялем с ароматно тлеющей тонкой сигарой в руке.

За всю дорогу до аэропорта Герхард не проронил ни слова. Не то, чтобы он всё ещё не мог прийти в себя от столь неожиданного (и – приятного!) поворота в собственной судьбе. В этом плане у него уже всё было отлично. Внезапно обретённая «племянница» была выше всяких похвал. А Наташа в последнем телефонном разговоре сказала, что сразу после приезда она повезёт его знакомиться со своими родителями. Яснее, как говорится, и не скажешь. Так что в последние несколько дней перед отъездом Герхард посетил все необходимые государственные учреждения и теперь был уверен, что новый учебный год Лизхен встретит уже в немецкой школе.

Молчал же он, прекрасно понимая, что сейчас творится в голове у Вероники. Три недели полетели для неё, как один день. День, насыщенный столькими событиями, которых другому хватило бы на две жизни.

Так это она ещё не знала о последнем решении семьи фон Бломберг, согласно которому вся недвижимость, принадлежавшая им в курортном городке Бинц на острове Рюген в Балтийском море, и после объединения страны возвращённая законным владельцам, после оформления всех необходимых документов будет её собственностью. А это – две трёхэтажные виллы и небольшой домик в тени большого и очень запущенного в настоящий момент сада. Впрочем, виллы тоже нуждались в реконструкции и капитальном ремонте. Но это были, разумеется, не её проблемы.

Таможенный и паспортный контроль Вероника прошла в состоянии сомнамбулы. Ненадолго вернулась в реальность при посадке в самолёт и потом, устремив невидящие глаза в иллюминатор, просидела неподвижно до самой Москвы.

Сердце неприятно саднило от необходимости расставания с бабушкой, с которой они в последний вечер засиделись далеко за полночь. Вопрос о её скорейшем переезде в Германию больше не обсуждался, но Вероника прекрасно понимала, как этого хочет Анна фон Бломберг. Да что там бабушка, и она сама ни за что бы ни уехала, если бы…

Собственно, особо серьёзных «если бы», положа руку на сердце, и не было. В том, что Серж с Санькой воспримут подобную перспективу с энтузиазмом, Вероника даже не сомневалась. Молодое поколение во все времена было более коммуникабельным и лёгким на подъём. Тем более что бабушка Аня была десять раз права, говоря о скором развале огромной страны. Думать об этом, конечно, не хотелось, но каждодневные реалии говорили сами за себя. И что ждёт при таком раскладе её сыновей в будущем? Ладно, на свою личную жизнь она уже давно махнула рукой. Так покупать продукты, одеваться и прочее всё равно за что-то надо.

Насколько при самом скверном сценарии дальнейшего развития событий хватит денег, оставленных когда-то мужем. Мужем?! Официально числящимся пропавшим без вести Леонидом Буржевским… То есть, установленное законом время для вынесения подобного вердикта ещё, кажется, не пришло, но сведущие люди заверили, что по истечении нескольких месяцев она опять станет незамужней женщиной. Хорошо, хоть не вдовой.

Да, имея две квартиры и постоянную работу, двадцать тысяч долларов можно растянуть на несколько лет. А если работы не будет? Или платить за неё будут сущие копейки?

А бабушкина семья явно не бедствует… Тьфу, теперь ведь это уже и её семья. Так что первое время уж точно помогут. Пока все язык выучат, она работу найдёт… Жили же, в конце концов, все эти революционеры-большевики годами по заграницам и очень хорошо себя там чувствовали. И языки знали.

Но, как же, всё вот так взять и бросить! А, собственно, что? Две квартиры в центре города и дачу в урочище Боровое? Так их сейчас уже и продать можно. Опять же, деньги хоть какие-то на первое время будут…

Мысли путались, наскакивали одна на другую, устраивали перебранку, перебивали друг друга. И Вероника не заметила, как задремала.

Русская, газета, журнал, пресса, реклама в Германии
Русские газеты и журналы (реклама в прессе) в Европе